«Ни в коем случае нельзя было попадать под дождь». Чем жила Беларусь ровно 40 лет назад «Ни в коем случае нельзя было попадать под дождь». Чем жила Беларусь ровно 40 лет назад
Есть в истории такие дни, которые практически каждый может вспомнить в мельчайших деталях. Один из них — 26 апреля 1986 года, да и весь конец того апреля в целом. За 40 лет, прошедших с момента трагедии, мы привыкли с горечью слышать ужасающие рассказы ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС. Но как этот период проживали самые обычные белорусы? Ведь так или иначе это событие затронуло абсолютно каждого жителя страны. Мы решили расспросить читателей Onlíner об их воспоминаниях о весне 86-го — и вот какой калейдоскоп историй из этого получился.
«Меня называли „чернобыльским“ директором. Опасались, что излучаю радиацию»
В 1986 году София Анатольевна Руденок работала директором школы в деревне Бабчин. До Чернобыльской АЭС расстояние оттуда около 40 километров по прямой. Об аварии, а точнее — о пожаре на станции слухи начали распространяться уже 27 апреля. Но официально о трагедии всем сообщили только 6 мая.
— Еще до появления официальной информации начали бесплатно выдавать всем йодированные таблетки. Детей предупредили: на переменах выходить на улицу нельзя. У нас были такие большие коридоры, они там играли.
А уже 7 мая в 7 утра к школе подъехало 10 автобусов, 2 скорые помощи и милиция, чтобы эвакуировать детей, молодых мам и беременных женщин. Помню, всю ночь накануне мы составляли списки.
Никто не знал, куда их повезут. Уже в дороге выяснилось, что в сторону Гомеля. Поселили всех в пионерском лагере в лесу возле деревни Прибор. Там большая группа пробыла до конца мая. Но это была еще не финальная точка.
— Позже сформировали так называемый эшелон «Костюковичи — Новополоцк». И меня назначили начальником этого эшелона. В поезде были дети не только из нашей школы, но и из других. Ехали ночью. Первых детей забрали в Орше, следующая остановка была в Витебске.
В Орше нас встретил начальник Витебского обкома. Когда он посмотрел на мой измученный вид, искренне посочувствовал. Сразу уточнил, есть ли у нас еда. А дети к тому моменту съели уже весь сухпаек. Тогда им принесли минеральную воду, колбасу, батон — все были очень рады.
В итоге учеников старших классов отправили в совхоз под Витебском, где они летом работали на поле и в парниках. А всех младших вместе с учителями отвезли в лагерь под Полоцком.
— Когда я была в лагере, местный фельдшер заметил, что со мной что-то не так. Вызвал скорую, и меня положили в больницу в Полоцке. Там мне поставили диагноз «истощение организма», делали капельницы.
А у меня день рождения 1 июня. И в этот день раньше всегда сдавали сочинение по русскому языку. Помню, у нас в палате было радио, я лежала и слушала — какая же тема на этот раз. Поздравить меня специально приехали коллеги. Но от незнакомых отношение было разным — многие боялись, что я излучаю радиацию. Хотя соседки по палате были очень добрыми. Ни в чем меня не упрекали, а только подкармливали тем, что им приносили. И санитарки очень заботились, всегда оставляли дополнительную порцию полдника.
Экзамены для выпускников в тот год было решено отменить. Оценки в аттестат выставляли на основании годовых. Но сам выпускной в непривычном формате все-таки состоялся.
После выписки из больницы София Анатольевна вернулась в Бабчин — нужно было готовить документы для выпускников. Она до сих пор помнит, что 10-классников было 37 (из них два золотых медалиста и один серебряный), а 8-классников — 43.
— Председатель колхоза помог выписать два автобуса, и вместе с родителями мы отправились в дорогу. Сначала заехали в Полоцк — там я вручила похвальные грамоты младшим. А потом уже в совхоз, где выдавали аттестаты и свидетельства. Все дети плакали. Такой грустный получился выпускной.
Тогда никто еще не догадывался, что это был последний учебный год в Бабчинской школе. Летом ее ремонтировали, готовили к 1 сентября. В саму школу ходили дети из шести соседних деревень. В Бабчине было 728 жителей и примерно столько же учеников в школе.
В августе Софии Анатольевне дали путевку в санаторий в Кисловодске на 3 недели.
— Оттуда я привезла цветы. Познакомилась с женщинами из Москвы, которые купили мне гладиолусы и розы. И это были единственные цветы на той линейке. Потому что на территории школы все клумбы поснимали бульдозером.
По всей деревне не было никаких цветов — это называлось «дезактивацией».
По словам нашей героини, когда поблизости начали убирать зерновые, обнаружили в них цезий и стронций. И тогда объявили: деревню будут выселять, жить здесь нельзя.
София Анатольевна отправилась на Жлобинщину — на родину своего отца. Там ее назначили директором Папоротнянской средней школы. Тем не менее на новом месте нашей собеседнице пришлось совсем непросто.
— Местные жители, да даже педагоги опасались «чернобыльского» директора. Между собой обсуждали, что я излучаю радиацию. Но сейчас, конечно, все изменилось, все меня уважают. Я уже не директор школы, на пенсии, но продолжаю работать учителем математики и физики в старших классах.
Снова перенесясь мыслями в тот самый год, наша героиня отмечает: для большинства переезд был настоящей трагедией. Но остаться было нельзя, за этим строго следили.
Сама она попала в Бабчин снова только спустя 20 лет — приехала на встречу с выпускниками 1985 года.
— Ходили по школе. Сохранился рядом домик двухэтажный, на втором этаже была моя квартира. Конечно, душа болит до сих пор. Хочется, чтобы никогда не повторилась такая история. Чтобы люди не страдали, думая о своей малой родине.
София Анатольевна перенесла онкологию, а в этом году — замену тазобедренного сустава. Она до сих пор иногда рассуждает: а если бы не провела столько времени на зараженной территории, может быть, все было бы иначе?
Тем не менее каждый год наша героиня продолжает приезжать сюда раз в год — на Радуницу. Ее родители и брат похоронены в деревне в 5 километрах от Хойников, ее не выселяли. А вот в зоне отчуждения находятся могилы родных со стороны мужа.
— Там, где Бабчин, уже радиологический заповедник. Ученые пчел выращивают, лошадей 700 с лишним голов. Там все аккуратненько. Школа, конечно, с каждым годом все в худшем состоянии. Но там, где был продуктовый магазин, сделали музей. А из другого — столовую. Двухэтажный детский сад превратили в гостиницу. На центральной площади все благоустроено, покрашено. А где дом культуры — список выселенных деревень.
Еще больше воспоминаний о трагедии – в галерее ниже. Карточки можно листать с помощью стрелок сбоку по центру.
«Теперь у меня есть семья в Италии»
История Анастасии связана с более поздним периодом. Сама девочка родилась в 1995 году, почти через 10 лет после трагедии. Но жила на «загрязненной радионуклидами территории» — в Хойниках.
Это было основанием для участия в оздоровительных поездках от фонда «Дети Чернобыля». Программа включала поездки в Италию, Германию, Великобританию и другие страны и за годы работы охватила сотни тысяч детей из Беларуси, России и Украины. Наверняка, многим жителям Гомельской и Могилевской областей, которые были в девяностых и нулевых детьми, знаком такой опыт.
Сама Настя маленькой девочкой не раз ездила в Италию по программе — и неожиданно за несколько тысяч километров обрела любящую семью.
— Моя принимающая семья жила в городе Матера в итальянском регионе Базиликата. Первый раз я побывала там в 2001 году, всего ездила 4 раза. Потом отказалась, потому что у меня родился брат — у нас разница 10 лет — и я очень хотела быть с ним и с мамой. С тех пор в Италию я так и не поехала.
Мы до сих пор на связи с семьей. Они считают меня своей дочкой, мы часто созваниваемся, обмениваемся фото, конечно же, зовут в гости. Надеюсь, все получится. Эти поездки оставили очень теплые воспоминания. Кстати, на момент знакомства у них было двое детей, а потом каждый год появлялся еще один малыш! Теперь их 5.
Мне даже присылают посылки! Вот пару месяцев назад пришла очередная — от части моей итальянской семьи. Там была булка пандоро. Боже, как я рыдала над ней. Этот запах просто переворачивает внутри все, запахи хранят самые сильные воспоминания. Безумно скучаю по семье и хочу вернуться туда, в детство.
К слову, поездки повлияли и на здоровье девочки. Например, у нее прошел хронический насморк и частые простуды — морской воздух действительно сработал.
Больше воспоминаний – в галерее ниже. Карточки можно листать с помощью стрелок сбоку по центру.
«Все были в состоянии оцепенения. Плакали»
Отец нашей следующей собеседницы Екатерины вернулся из армии 24 апреля 1986 года в родную деревню Оревичи Хойникского района. Служил в Москве, должен был уехать работать туда по контракту после отпуска. Но произошла авария — и все планы изменились. Эту историю дочь передает с откровенных слов отца — Василия Ивановича Кота.
— Ему было 24 года. В ту ночь он, как и вся молодежь, гулял у реки. Жил в 500 метрах от берега Припяти. Говорит, что видели свет в небе за рекой. Но никто ничего не понимал. В следующие дни жили, как обычно. Работали, садили огороды. Было уже достаточно тепло.
В свой районный центр ездили редко, проще было сесть в лодку, переплыть реку — и вот уже Украина: такие же деревни и городки. И там люди особо не понимали, что произошло. Но переговаривались о «какой-то радиации». Хотя понятия не имели, что это.
В первых числах мая в центре деревни выстроились автобусы. Людям сказали взять необходимые вещи и документы. На вопрос «куда мы едем и на сколько» отвечали, что через три дня вернутся обратно. Но те, кто знал о произошедшем, понимал: это дорога в один конец. Дети, взрослые, старики.. Все были в состоянии оцепенения. Плакали.
Привезли жителей Оревичей в деревню недалеко от Хойников, примерно в 30 километрах. Заселяли в дома к местным, переселенцы приезжали с минимумом вещей. Спустя время Василий устроился на работу в совхоз водителем автобуса. С этого и началась его ликвидаторская судьба.
— Помогал вывозить вещи, документы из 30-километровой зоны. Возил доярок в лес, где находились коровы. Через некоторое время познакомился в компании молодых людей с моей мамой. И уже 5 июля 1986 года в Хойникском районе была первая свадьба.
Вскоре молодожены все же решили искать более безопасное место жительства — и уехали в Узденский район по совету родных. По рассказам, там было хорошее хозяйство и достойная работа. Правда, семейная жизнь началась с испытаний — год спустя молодая жена потеряла ребенка на шестом месяце беременности. Но к счастью, в 1989-м и 1990-м в семье родились две девочки. Сейчас у пары уже три внучки: 14, 9 и 5 лет.
— В нашей семье никогда не забывали тот страшный день аварии. Всегда вспоминали с болью и горечью. Каждый год на Радуницу мы старались ездить в мамину деревню, когда получалось у папы, он ездил и в свою. Но в последнее время здоровье не позволяло.
Но вот в этом году его внучка пишет работу на тему Чернобыля (в 10-м классе и я писала), и дедушка решил отвезти близких на свою родину. Я за свои 37 лет была там впервые. В мамину деревню мы каждый год приезжали, хотя, когда я забеременела, родители не разрешали мне туда ездить. Говорили о сильной радиации. В 1992 году маминых родителей тоже выселили. Мама с папой забрали их к себе на Узденщину. Дедушка умер в 90-х, а вот бабушке уже 90 лет.
Екатерина признается: перед поездкой папа очень волновался, ведь там его дом, там прошли его детство и юность. На месте рассказывал о каждом уголке, хотя многое уже оказалось разрушено временем.
— До деревни 30 километров по лесу. Дикая природа, деревья сухие повалены, болотистая местность. Животных много, все очень любопытные, людей не боятся. Мы посетили кладбище, где похоронены его родственники, побывали у дома, встретились с друзьями детства. Такое бывает раз в год на Радуницу.
Потом все собрались на берегу Припяти. Это красивейшее место. Широкая река, по которой, видимо, до сих пор ходят баржи, потому что есть специальные отметки. Говорили, что там прошло их детство. Лодки, рыба, удочки были лучшими друзьями… В моменты разлива реки вода стояла под окнами. Настоящая Венеция, — улыбается Екатерина.
— Видела в глазах своих родителей боль, печаль, скорбь. Но была и радость. Папа счастливым уезжал домой. Он показал детям и внукам свою жизнь, рассказал то, что для него так важно и чем давно хотел поделиться.
Больше воспоминаний – в галерее ниже. Карточки можно листать с помощью стрелок сбоку по центру.
